English version

Анна Пермиловская

Анна Пермиловская

Анна Пермиловская

33 научных экспедиции, 368 обследованных деревень, 10 стажировок за рубежом, 18 лет активного участия в работе Европейской ассоциации музеев под открытым небом, 120 написанных статей, 3 научные монографии и три года напряжённой работы непосредственно над диссертацией...

И  это лишь часть непростого пути дли­ною в тридцать лет. В канун Нового года Анна Пермиловская, ведущий научный сотрудник Института экологических проблем Севера Уральского отделения Российской ака­демии наук, защитила докторскую диссертацию по культурологии на тему «Культурные смыслы народной архитектуры Русского Севера».

Анна, такая работа требует невероятного упорства! А когда возник интерес к северно­му дому и к деревянному зодчеству вообще?

— Давно. Раннее детство я провела в просторном бабушкином доме в деревне Кузополье Холмо­горского района. Дом этот я очень любила, он мне казался таинственным миром с неразгаданными тайнами. Бабушка мне рассказывала много старинных преданий, легенд. Она была очень сильным человеком с истинно поморским характером, способным многое вынести и преодолеть. Думаю, что упорство я позаимствовала у неё. А вообще говорят, что учёный должен об­ладать страстностью, долей фанатизма, и с ними нужно родиться. Конечно, были и помощники, в первую очередь, муж Михаил. Он капитан даль­
него плавания, а сейчас работает лоцманом. Можно сказать, что в моей творческой судьбе он также прокладывал путь, обеспечивал успеш­ное продвижение.

Какую роль в вашей судьбе сыграл музей Малые Корелы, где вы работали долгое время?

— Бесценную роль! Я пришла в музей семна­дцатилетней девочкой, а ушла оттуда, прора­ботав 27 лет, сложившимся специалистом и по сей день являюсь членом учёного совета этого музея. Это была замечательная профессиональная школа и начало моего научного «открытия» Русского Севера. Начинала я в фондах музея, где занималась учётом, обработкой материалов, была экскурсоводом, затем, став научным со­трудником, ездила в экспедиции — выявляла и описывала самые ценные памятники северной архитектуры. Помню, как долго хозяева не хотели продавать известный дом Клокотова из де­
ревни Заозерье Лешуконского района, продали его уже дети в 2002-м году...

Вы автор нескольких, я бы сказала, восхити­тельных книг о северном деревянном зодче­стве, продолжаете ли вы писать?

— Вышли три книги, посвященные Русскому Северу и его архитектурному наследию, они получили высокую оценку и у нас в стране, и за рубежом. Сейчас идёт работа над четвёртой книгой, которая расскажет о культурных смыслах северной архитектуры — чем руково­дствовались наши предки, создавая свои ше­девры. Хотелось понять, почему дома, храмы так отличаются друг от друга, как они устроены. Есть старинное выражение «в доме — человек, в храме — бог». Деревянная архитектура соз­далась в большинстве случаев неизвестными мастерами на основе общенародных архитек­турно-строительных традиций, которые служи­ли отражением коллективной и индивидуаль­ной ментальности крестьянства и традицион­ной картины мира. Например, северные храмы несли не только сакральный, но и повседнев­ный смысл: они служили ещё и ориентирами для моряков, как и обетные кресты, которые были нанесены на лоцманские карты. Русский Север — вообще знаковый регион, а его дере­вянное зодчество феноменально. Для выявле­ния культурного кода Русского Севера мною предложена метафора, берущая своё начало в строительной терминологии и воплощающая культурные смыслы материальной среды и свя­занного с нею народного мировоззрения: «Как мера и красота скажут».

Многих наших земляков волнует проблема сохранения памятников старины. Может так случиться, что со временем они останутся только в ваших познавательных книгах?

— Надеюсь, что нет. Очень хочу, чтобы уникаль­ная деревня Кимжа была сохранена как единый памятник русской культуры «Достопримеча­тельное место», а для этого нужны решения на уровне региона и федерации, а также срочная реставрация шедевра деревянного зодчест­ва — Одигитриевской церкви, которую мы мо­жем потерять.

Анна, напоследок не могу не выразить вос­хищения вашей... причёской, она ведь у вас единственная в своём роде и никак, на мой взгляд, не связана с поморской темой.

— Это просто мой личный стиль. Когда-то один хороший парикмахер подсказал мне идею, нау­чил, и теперь моя причёска — часть моего об­лика. Люди действительно интересуются, огля­дываются, женщины где-нибудь в магазине могут полюбопытствовать, как это делается. Но у меня свой секрет, который я никому не выдаю. Я вооб­ще не стараюсь следовать моде, просто хорошо чувствую, что органично, а что нет, имея свою меру красоты и пользы.

Интервью Светлана Семёнова
Опубликовано в журнале "Настроение", № 1 2012 г.

Возврат к списку

События, факты, цитаты

А вы знаете, что изготовление козуль на Русском Севере было семейным занятием. 
Мужчины делали из узких полосок кровельного железа специальные формы-резцы - контурные изображения тех или иных животных, птиц. 
Женщины готовили замешенное на патоке тесто (теперь для цвета употребляют пережженный сахар). 
Украшали - "расписывали" пряники всей семьей - взрослые и дети. 
Секреты приготовления теста, сахарной глазури хранили строго и передавали только родне.