English version

Георгий Елфимов

Георгий Елфимов

Георгий Елфимов

Несколько жизней художника 

Елфимова

Георгий Елфимов, один из ведущих современных российских художников, не так давно вторым в истории Архангельской области был удостоен звания Народного художника России.

Георгий, вы по рождению сибиряк, Сибирь каким-то образом проявляется в вашем творчестве?

— Ощущение величия природы, её красо­ты и первозданности — это всё оттуда. Отец часто в детстве брал меня в тайгу, где мы по­долгу жили в старом домике лесника. Пом­ню, какие мощные грозы мы там пережидали, какие мне доводилось видеть лесные пожа­ры — в одну минуту огромный кедр вспыхи­вал и сгорал, как спичка. Ну и, конечно, многое я перенял у отца в творческом плане, ведь он тоже был художником.

Творческие профессии не часто переходят по наследству: природа порой на детях от­дыхает, а у вас наоборот — сын пошёл по стопам отца и достиг большего...

— Да, династия есть: по рассказам, ещё прадед мой в деревне золотил купола, работал по де­реву. К своему кузнечному ремеслу также ста­рался подходить творчески. К занятиям отца я привык с раннего детства сначала дома, по­том — в мастерской. Хорошо знал его друзей-художников. А с 9-го класса стал больше ри­совать. На Севере конкурсы снежных фигур проводят сравнительно недавно, а в Сибири — это устоявшаяся традиция. Мы с отцом также всегда с удовольствием участвовали в этой весёлой работе, вырубая из снега разных ска­зочных героев и зверей. Ну а дальше — худо­жественное училище в Ярославле, Московский государственный художественный институт имени Сурикова, который окончил с отличием, творческая мастерская графики Академии ху­дожеств — аспирантура.

Как вам удаётся так виртуозно владеть ка­рандашом, кажется, что в этом вы достигли совершенства?

— Моя специальность — художник-график, от карандаша до акварели, много занимался ли­тографией и офортом, а карандаш использует­ся и для печатных техник. Есть у него и другие достоинства — от возможности добиться вы­сокой точности до доступности этого материа­ла. Я до сих пор пользуюсь знакомыми многим со школьных лет карандашами, которые в боль­шом количестве закупил ещё в прежние вре­мена. Кстати, графиком является и моя жена Людмила, с ней мы познакомились в Ярослав­ском художественном училище. Она предпочи­тает работать цветными карандашами, пасте­лью, а теперь вот занимается росписью зеркал, что также даёт большие возможности для са­мовыражения.

Я была потрясена, увидев ваши «профили», никогда не думала, что профиль может так много сказать о человеке. Как родилась идея создания композиций с использованием профилей известных и неизвестных людей?

— У этой идеи длинная история. Большое коли­чество античных слепков пришлось изучать и ри­совать ещё в студенческие годы. А чем хуже про­фили наших современников? Вот и появись рабо­ты, где профиль известного художника соседству­ет с портретом молодого Рембрандта, где мать и дочь в профиль как бы беседуют друг с другом, где соединены, словно две стороны его характе­ра, два профиля друга-художника. Об этом трудно рассказывать — надо видеть. Конечно, со време­нем я покажу эти работы на выставках.

Существует ли для художника понятие вре­мени?

— Я в своих работах независимо от времени стараюсь придерживаться гуманистических принципов и нести позитив: считаю, что людям это нужно. Порой вообще возникает ощущение, что время ускоряет свой бег, это заставляет са­мого активнее двигаться. Я преподаю в САФУ на кафедре мебели и дизайна, работаю в аттестаци­онной комиссии колледжа культуры. Кроме того, являюсь секретарём Союза художников Рос­сии, с чем бывают связаны поездки по стране. Ну и, конечно, творчество: в сентябре планирую выставку в Нарьян-Маре.

Говорят, что каждый человек проживает не­сколько жизней, в творчестве это так же?

— Абсолютно. Студенческие годы, моя диплом­ная работа— серия «Детские игры», потом рабо­та над сериями «Тундра» и «Птичий рынок» под­вели черту под одним периодом. В Архангель­ске начался другой: почти сразу же отправился в Мезень, затем Онега, Каргополь... Я был оча­рован местным колоритом, северной природой, добротными домами, простыми людьми. Подвёл черту этому этапу библейский цикл офортов, где северная природа, архитектура были совмещены с библейскими сюжетами. Этот романтический период закончился в 91-м. И пошла совсем дру­гая жизнь, с выполнением различных заказов — я даже участвовал в реставрации архангельско­го кафедрального собора. Особое место заняли поездки и выставки в Норвегии. Сейчас другой период. Казалось бы, уже не надо завоёвывать какие-то рубежи, но творческая жизнь не терпит душевного застоя, требует новой работы, вопло­щения задуманного. Дай Бог, чтобы это состояние продлилось подольше!

Светлана Семенова

опубликовано в журнале "Настроение", август- сентябрь 2011.


Возврат к списку

События, факты, цитаты

А вы знаете, что изготовление козуль на Русском Севере было семейным занятием. 
Мужчины делали из узких полосок кровельного железа специальные формы-резцы - контурные изображения тех или иных животных, птиц. 
Женщины готовили замешенное на патоке тесто (теперь для цвета употребляют пережженный сахар). 
Украшали - "расписывали" пряники всей семьей - взрослые и дети. 
Секреты приготовления теста, сахарной глазури хранили строго и передавали только родне.